Ольга (feline34) wrote,
Ольга
feline34

Category:

Любовь, ненужная солнцу. 1-5 главы

Я подумала, что если я выложу здесь только надысь нарисованную картину, то будет совсем грустно, скучно и неинтересно. Я смотрю на нее и чувствую запах масляной краски. По-моему я в нее влюбилась, не в картину, в запах.

Чтобы не только созерцать мои художественные попытки, в рамках задуманного выкладываю здесь же первые пять глав из моего автобиографического романа "Любовь, ненужная солнцу". Хотела выложить сразу все, но ЖЖ формат отказался, сказал что слишком много букв. Когда-то я уже выкладывала эти главы, но думаю, что семьдесят пять процентов моих сегодняшних друзей их не читали.
Пейзаж "Весенний лес"
«Пейзаж "Весенний лес"» на Яндекс.Фотках

Я никогда не пыталась писать о своем детстве. Все началось с того, что я очень хотела описать в одном посте свой странный сон о лошадях, который часто снился мне в детстве. С него все и началось. Потом начали вспоминаться мелочи, происходившие со мной в таком безумно нежном возрасте, что я только диву давалась - откуда я их вообще помню! Все это складывалось в главы... пока не застопорилось. Потому как свои школьные годы я помню очень приблизительно. Я не знаю, считать ли это все законченным произведением или нет - время покажет. Если честно, у меня есть желание очень сильно дополнить и переработать все главы. Но пока - нет времени и настроения. Вторую часть выложу завтра.

Глава 1.

Наверное, Дарье надо было родиться в другое время, и тем паче в другом месте. Но какие-то временные пласты сместились, наезжая один на другой, путая предназначенность человеку рождаться тогда, когда положено, и вынырнула она не тогда и не там, где хотелось бы, а там где получилось. Дарья немного посетовала на такую безалаберность мироздания, но что ж поделаешь, с этим недоразумением пришлось смириться и обрадовать очумевшую от продолжительных родов маму, здоровым, басовитым криком. Мама была счастлива, произведя Дашеньку на свет, поскольку в то время УЗИ еще не изобрели, и мама пребывала в счастливой уверенности, что родился страстно ожидаемый Димочка. Но обманчивое неведение быстро развеялось, стоило только взглянуть на некоторые отличительные особенности Богатыря от Чепуховинки. Мама даже всплакнула от такой несправедливости. Ну почему человек никогда не получает то, что ему хочется, а если и получает, то это что-то все равно оказывается далеко от задуманного идеала.

Но когда уже вымытую и запеленатую кроху вложили маме в руки, и дочь, распахнув глазки, опушенными длинными ресничками, так изумленно и в то же время осознанно взглянула маме в глаза, та была моментально и навеки порабощена.

Мама робко рассматривала дочь, та, в свою очередь не обделяла вниманием маму. Ей было интересно, что же мама о ней думает. Вообще последней было достаточно сложно изучать туго запеленатую мумийку. Медсестра постаралась на славу, не оставив места воображению. Но мама была женщиной решительной, она хотела знать, из чего же состоит ее дочь. И наплевав на все тревоги и сомнения, начала ее разворачивать. Сначала осторожно сняла чепчик. Головка была ровной, покрытой темными волосиками. «Не в меня» - подумала мама и вздохнула. Потом перевела взор на ушки. И в первый момент почувствовала дурноту. Одного ушка не было. То есть была дырочка, где должно быть ухо, но вот самого уха не было… Была только какая-то тряпочка, свернутая трубочкой. Мама, решительно справившись с шоком, не долго думая, поддела эту трубочку пальцем, и она раскрылась, как лепесток розы. Ушко было на месте. Потом дело дошло до пальчиков, ручек и ножек. Долго изучалось то, что было так важно для осознания того, что родилась все-таки девочка. Мама долго пыталась найти иные признаки, да так и не нашла, поэтому, тяжело вздохнув, поняла, что это ее планида, родить нечто непонятное – девочку.

К слову о пеленании. Сама Дашенька долго недоумевала, зачем взрослые так издеваются над младенцами. Нет, конечно, будучи в глазах окружающих несмышленой крохой, она не могла в то время ясно аргументировать свою точку зрения, потому как злодейка-природа поленилась дать ей заранее возможность говорить и заставила этому долго и глупо учиться. Поэтому Даше приходилось вкладывать все силу своих претензий в оглушительный рев. Это не помогало, потому что родители никак не могли понять, почему детка так возмущается. Ее старательно перепеленывали снова и снова, добиваясь совершенства и отсутствия складок на пеленках. Дашенька прилагала все свои младенческие усилия, чтобы выпутаться из этих надоедливых оков, но мама была упорнее, и все попытки Даши быть свободной пресекала на корню. Вместо свободы ей совали грудь, или пытались укачивать. В отместку Дарья уделывала пеленки по 10 раз на дню, хотя ощущения при этом были, мягко сказать, омерзительные.

Время бежало для всех быстро и незаметно. Родители пока не могли попасть даже одним пальцем в небо, которое делила с ними детка. Родителями не рождаются, успокаивала она их, гукая и улыбаясь беззубым ротиком. Вы еще научитесь. Наберитесь терпения и, если мы любим, друг друга, у нас все обязательно получится. Родители любили ее всей своей неопытной душой. Воспитание ребенка – это вам не фунт изюма слопать. Пойди, пойми создание, которое по каким-то ему одним известным причинам не может говорить и выказывать претензии. У Дашеньки накопилось много претензий к неопытным родителям, но вот высказать она их по-прежнему не могла. Да, наверное, и не очень-то и старалась, оставив все свои мучения под ответственность матери-природы.

Часто Дарью мучали сны. Понять их происхождение она не могла. Лишь опираясь на опыт предыдущих жизней, пыталась заглянуть под вуаль прошлого. А видела она слишком много и слишком тяжело, чтобы новорожденный детский мозг мог все это воспринять адекватно, проанализировать и разложить по полочкам в суете возрастных восприятий.

Один сон неотвязно преследовал ее в течение многих лет. Она стояла перед входом в пещеру. Что там, внутри – она не знала. Но была уверена в том, что в черной пасти пещеры ее ожидает Истина. Осторожно ступая, входила она туда. С собой не было ничего, чтобы могло хоть немного помочь ей разглядеть своды, таящие в себе неосознанную угрозу. С каждым последующим шагом она чувствовала, как стены смыкаются вокруг нее, как будто она продвигалась вглубь воронки, положенной набок. Через какое-то время приходилось опускаться на колени. Потом ложиться. Но какая-то упрямая и неведомая сила заставляла ее ползти вперед. Становилось почти невозможно дышать и создавалось ощущение, что она навсегда останется здесь, замурованная в этом каменном туннеле, как в гробнице без начала и конца. Назад пути не было. Потом вдруг, вдалеке, загорался мерцающий свет. Из последних сил, распластывая тело, ползла она к нему. Свечение усиливалось, становилось ослепительно ярким. И, наконец, она падала в огромную пещеру, залитую животворящим светом. Как они туда попали, белоснежные кони, целый табун красивейших и грациознейших животных, каких только могла создать высшая сила? Они паслись там, в этой светящейся пещере с огромным куполом, и были Смыслом. Ответа она не знала, не понимала и смысла послания, но ясно было одно: это ее Истина.

Глава 2.

Ранним утром Даша просыпалась в своей кроватке с деревянными прутьями, как птичка в клетке. Недалеко стоял диван родителей, любящих в выходные поспать подольше. Даша вставала, доходила до конца своей кроватки, придвинутой вплотную к массивному, как тогда казалось, письменному столу. На нем стоял огромный ламповый «Рубин» и высилась стопка детских книг. Даша изо всех сил тянула на себя книги, стопка была тяжелой, она перевешивала Дашу и та шлепалась на пятую точку, вокруг по кроватке веером разлетались книги. Так или иначе, но цель достигалась. Книги она могла рассматривать часами, полностью проваливаясь в волшебный мир сказок. Постепенно коммуналка начинала шевелиться. В соседней комнате начинал возиться и греметь бутылками сосед-алкаш, вечно пьяный, но совершенно безобидный. Даша его совсем не боялась. Наоборот, когда она встречалась с ним в коридоре, то смотрела во все глаза, как он тенью проползает мимо, держась за стены и пытаясь сфокусировать на своей цели уплывающий взгляд. Он был не совсем похож на обычного человека, поэтому Даша никак не могла понять, к какому представителю фауны его отнести.

Вот кого она действительно боялась, так это соседку, занимающую комнату напротив. Ей было около 50 лет, но внешне она напоминала вечно недовольную старуху. К классу городских сумасшедших она не относилась, на лавочке перед домом не сидела и соседям «кости не перемывала». Была стервозна, но в меру: в приготовленный мамой суп не плевала и чужие котлеты втихую не лопала. Но тетка эта выросла, видать где-то в деревне. Поэтому несла в себе чудную мешанину из веры в Бога, черта, нечистую силу, заговоры, сглазы и ангелов. И так же, как все деревенские жители, считала ничтоже сумняшемся лезть со своими советами, куда ни попадя. Она почему-то считала Дашу сглаженным ангелом. Определение дурацкое и Дашеньке совершенно неподходящее. Какой же она ангел, если у нее совсем нет крылышек? И между лопаток не чесалось. Дашенька даже пыталась пару раз посмотреть на себя в зеркало со спины, вдруг она что-то пропустила, но голову было очень сложно выворачивать, она только бестолково крутилась вокруг своей оси, как кошка за хвостом. В итоге это ей надоело, и она прекратила попытки, поверив маме на слово, что бывают ангелы и без крылышек. И уж совсем было непонятно, в каком-таком месте она сглаженная. Дашеньку мама утюгом не гладила, такой обработке подвергалась исключительно одежда. Как бы то ни было, соседка постоянно пыталась снять этот самый загадочный сглаз с Даши, для чего улучив момент, когда мама отвлекалась и забывала о соседке, начинала лить через дверную ручку воду из чайника, приговаривая, что сглаз утекает вместе с водой. После таких провокаций маме приходилось отдирать соседку от двери и ползать по полу, вытирая лужу воды.
Весело было жить в коммунальной квартире.

Глава 3.

Когда Даше было около 5 лет, семья переехала на седьмой этаж кирпичной двенадцатиэтажки. Нормальный был дом, неплохой. Хорош был тем, что в этом людском термитнике нашлась ячейка и для Дашеньки. Ее собственный мир – отдельная комната. Мама даже не задумывалась: пусть в двухкомнатной квартирке не будет вожделенной спальни, но у ребенка должна быть детская. Частная территория, заповедник. Весной в окна врывались соловьиные арии, аромат распускающихся тополей и берез, неумолкаемый стук проходящего рядом метро и гудки электричек.

Вообще окно было столь притягательным местом, что Даша могла часами стоять, взобравшись на подоконник и, прижавшись носом к прохладному стеклу, и наблюдать жизнь на улице. А там бегали дворовые собаки, которые никогда не переводились, а особо стойким был вожак этой удивительно-глупой стаи, со сломанным набок хвостом. Хотя, какой вожак, такая и стая. Кобель этот был настолько туп, что бросался облаивать каждую проезжающую машину. Причем для этого он выскакивал перед машиной на проезжую часть и скакал задом наперед, хрипло лая. Машине приходилось резко снижать скорость и бибикать, пытаясь прогнать дурака. Дурак от этого приходил в еще больший раж. В конце концов, машине это надоедало, и она бодала забияку. Он где-то отлеживался и снова появлялся. И все начиналось сначала. А еще он умел производить детей в неуемных количествах, таких же глупых, как и он сам. Закон жизни.

Прямо рядом с домом находилась пожарка. Там часто тренировались пожарники, раскатывали свои шланги, «тушили» загоревшийся дом, состоящий только из фасада, сзади поддерживаемого железными балками с лестницей, бегали наперегонки, интересно было за ними наблюдать...

Окно было хранителем тайн. Днем мама приносила на обед кашу и, поставив ее на желтенький детский столик, убегала готовить «взрослый» обед. Даше такая дискриминация совершенно не нравилась, и она, посидев над тарелкой с полчасика, вставала, открывала окно и тихо вываливала кашу на улицу.

Окно было предателем. Как-то раз, когда мама как всегда, занималась домашними делами, она вдруг услышала голос дочери на улице. Факт совершенно непонятный, т.к. ребенок должен был бы находиться в своей комнате. Мама тихо вошла в комнату… Дашенька стояла в раскрытом окне, держась ручками за рамы и высунувшись наружу. Она что-то увлеченно рассказывала своему собеседнику, там, внизу. Поборов в себе звериный инстинкт заорать и пытаясь затолкать обратно в грудь сердце, вырывающееся из горла, мама на цыпочках подошла, рванула ребенка на себя и упала вместе с ним на пол. Даша оглушительно ревела, не понимая, почему ее так грубо оторвали от столь увлекательной беседы, мама рыдала и капала в рюмку валокордин. У каждого свое восприятие реальности. Окно – учитель, окно – память, окно – предатель, окно – надежда...

Вечером мама укладывала дочку спать. Зачем Дашу к этому приучили – она и сама не знала, но с родителями много не поспоришь, поэтому она смирилась и засыпала только тогда, когда ей читали. По три часа. Прямо как в том анекдоте: «Укладывает бабушка внука спать, поет ему колыбельные. Час поет, второй. Притомилась и замолчала. Внук открывает глазки и говорит: «Бабушка, а можно я теперь посплю?» Потом на письменном столе оставляли гореть настольную лампу, чтобы ребенок не испугался темноты, плотно закрывали дверь. Папа с мамой ходили на цыпочках, чтобы не дай Бог, не скрипнул паркет. Такая забота сослужила дурную службу. Даша могла засыпать только в полнейшей тишине. Впоследствии, даже подтекающий кран у соседей вызывал тихую истерику и желание бежать к последним с гаечным ключом.

Лето сменяла осень, наступали холода. Окно обязательно закрывали на зиму. Процесс был долгий и увлекательный поначалу. Мама долгие годы хранила полоски толстого поролона, которые на лето сворачивались «улиткой» и хранились на антресолях. Осенью «улитки» разворачивались и старательно, аккуратно запихивались во все щели между рамами. Потом сверху заклеивались полосками газеты. Всю зиму окна не открывались и поэтому выглядели немыми и печальными. Однажды, уже став взрослой, Даша поленилась заклеить на зиму окно. Результатом стала горка снега на подоконнике, надутая снегопадом.


Глава 4.

Как только Дашенька научилась правильно держать в руках карандаш, она открыла для себя мир рисования. Ну, для начала, на обоях и, конечно же, лошадей из сна. Ведь все великие творцы рисовали стоя за мольбертом. У малышки мольберта пока не было, родители не могли знать, что это самая нужная вещь для их дочери. Да и вообще в те времена с мольбертами, как и со многими другими вещами, была напряженка. Чем же хуже Дашенька маститых художников? В общем, стены стали идеальным местом для полета фантазии, которой тогда еще было у Дарьи хоть отбавляй. Мама не поняла гения в дочери. Гений был наказан самым банальным образом: по попе.
К сожалению, вместе с Дашенькой родилось и ее ослиное упрямство, впоследствии попортившее много нервов, как самой хозяйке, так и остальным членам семьи. Вот если бы упрямство родилось, ну, хотя бы целеустремленным, тогда и история повернулась бы по-другому. А может быть, и весь мир вокруг был бы другим. Но, повторюсь, упрямство получилось ослиным. Ну, что выросло – то выросло.

Дашенька продолжала изводить стены. Плюнув, мама «умыла руки» и, признавая очередной раунд победы за дочерью, разрешила разрисовывать стену в детской. «Вообще, интересная это штука – воспитание родителей», мелькнула мысль в голове у Дарьи. Мелькнуть-то мелькнула, да по причине неопытности хозяйки, не успела оформиться в теорию, потому и сгинула, забытая, в одном из множества пыльных чемоданов памяти.
Получив высшее соизволение, Дашенька занялась творчеством с превеликой радостью. Сначала она рисовала маленьких лошадок в виде двух огурцов, соединенных между собой палочкой-шеей, палочками-ножками и метелкой в виде хвоста. Потом эти наскальные изображения перестали радовать, и пришел черед лошадок-формочек для песка. С этими дело пошло веселее. Обводился контур, рисовались глаза, раскрашивались копыта – и готово дело. Кстати, даже потом, став взрослой, и утратив тягу к рисованию, когда уже собственные дети теребили и наперебой просили что-нибудь нарисовать, пальцы с зажатым карандашом, автоматически начинали легко набрасывать на листе бумаги летящие очертания лошади, обязательно прыгающей через пропасть. Так что вполне можно предъявить претензии на авторские права на мультфильм «Спирит» производства студии «Уолта Диснея». Последние кадры просто нагло стырили из Дашенькиных снов.

Глава 5.

Летом, когда Даше было три года, ее отправили в летний лагерь для дошколят. «Малышок» назывался. Так остро врезались в память эти воспоминания. Остро, но очень избранно. Корпуса-коробки посреди соснового бора. Только и было красиво – эти исполинские сосны. Даша часами бродила среди них, иногда сколупывая заскорузлую кору. Иногда кусочки коры были бесформенными, иногда же вдруг радовали фигуркой лисички в передничке, или зайки. Где-то куковала кукушка. Воздух был такой упоительный, сочный, запах смолы щекотал ноздри, заставляя чихать и морщить нос.

Совершенно непонятная процедура чистки ушей. Детей выстроили на площадке в очередь перед раскладным столиком, за которым восседала необъятная и чем-то недовольная тетка. На столике расположились бесконечные банки с палочками с намотанными на них пуками ваты, лежала пухлая тетрадь, в которой отмечались вычищенные уши. Рядом с видом штандартенфюрера стояла медсестра и каждому последующему засовывала очередную палку в ухо, как бы вычищая его. Самое ужасное было то, что Даша оказывалась в хвосте этой очереди, и приходилось стоять около двух часов и ждать, пока и ей поковыряют в ушах.

А потом в лагере почему-то случился карантин. Почти всех детей разобрали по домам. А Дашу почему-то нет. Она ждала папу с мамой, а они все не приезжали. Ведь время для маленьких тянется так медленно. Всего-то одни сутки казались вечностью. Всех детей собрали ночевать в главный корпус. Большое, гулкое здание с широкой лестницей. Может, раньше это был чей-то особняк. Неизвестно. Ночью было страшно, несмотря на то, что рядом сопели другие ребята. Даша проплакала полночи, глядя на лунный свет, льющийся через широкие окна в палату, наблюдая, как качаются тени ветвей на линолеуме. А еще было очень стыдно спать на клеенке. Дура-нянька не захотела ее убирать, хотя Даша робко шептала, что уже большая и не писается. Почему иногда взрослые бывают такими злыми. Это же очень ранит.

На другой день приехали папа с мамой и забрали Дашу домой. Она очень испугала маму, потому что молчала и не вообще не отвечала на вопросы. Она ехала на папиных плечах, сначала через бор, потом через широкое поле, к электричке. И за всю дорогу не издала ни звука. И лишь на перроне, увидев подъезжающую электричку, тихо сказала: «Поизд». Мама заплакала… Приходят и уходят поезда…
Tags: Наивное искусство, Сказики РассказиХИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 45 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →