Ольга (feline34) wrote,
Ольга
feline34

Очкарикины катастрофы

Я очкарик. Лет эдак с восьми. Причем единственный классический левый очкарик. Поясню: в моей семье очкариками становятся к старости, когда глаза от груза прожитых лет становятся все зорче, а ближе носа ни фига не видят. Классический пример - моя бабушка. Она орлиным взором глядит из окна и констатирует: "Ну, опять "медведятя" поехали, вон, в первой машине самый главный "медведь". И то верно. Кутузовка замерла, машины стоят вереницей, заметаемые поземкой. А по средней линии несутся на работу главные бонзы. Это она видит, ага. Даже медведя за затененными стеклами видит. А лук уже нормально почистить не может. Дальнозоркость, чтоб ее.

У меня все наоборот. В детстве я никогда не жаловалась на глаза, но, когда пошла в школу и меня посадили почти за последнюю парту, то очень быстро заметила, что ни фига не вижу, что пишет преподавательница на доске. Сначала я просто молча мучалась, пытаясь успеть за одноклассниками, щуря глаза, чтобы что-то увидеть. Мои оценки катастрофически падали. Я говорила маме, что не вижу. Мама не верила и считала, что я ленюсь. И преподавательница в школе считала, что я ленюсь. Я пару раз вякнула, что не вижу, но тогда детей пересаживали на другие места крайне редко, поэтому я оставалась там, где была - на задних рядах.

В итоге, во втором классе, когда я забодала всех своими жалобами, что ничего не вижу - меня отвели к окулисту. Оказалось, что у меня минус три на оба глаза. Моим собратьям, очкарикам не надо объяснять, что такое минус три. А для остальных объясню. Минус три - это еще не конец света. Это когда все четко видишь на расстоянии тридцати сантиметров. Потом предметы начинают расплываться, терять очертания. Такое ощущение, что смотришь через грязное окно. Мне выписали очки и с тех пор в клессе, где кроме меня не было ни одного очкарика, я получала совершенно различные и замечательные клички: Черепаха Тортилла, Индейка четыре глаза и т.д. Сначала я давала по роже, потом мне надоело "чистить лица" соклассникам и я просто перестала обращать на это внимание. И от меня со временем отстали.

После шестого класса мы уехали на два года в Польшу, где мама купила мне замечательные очки-хамелеоны. Их стекла темнели на солце, что уже само по себе было чудом. Я даже смирилась с кошмарной голубой в точечку оправой, которая совершенно не шла моему лицу.

Еще через несколько лет в Москве открылась клиника Федорова. Первые лазерные технологии по корректировке зрения. Мой дедушка через своих знакомых и знакомых своих знакомых нашел завязки в секретариат самого Федорова. Меня взяли на короткую очередь. В то время я уже видела много хуже, минус восемь на оба глаза.

Это означало, что без очков я не видела дальше носа. Друзья обижались, т.к. проходя мимо них я просто их не видела и не здоровалась. У меня изменилось выражение лица. Без очков я выглядела зверско-обозленной на весь мир женщиной, с очками - уродом.

В день операции мама привезла меня в институт. Нас было человек двенадцать. Нас завели в комнату, где мы переоделись в специфические голубые костюмы - рубашки с брюками. На ноги - бахиллы, на голову шапочки, чтобы ни один волос не был виден.

Потом посадили в комнате ожидания. Я была настолько взвинчена, что начала паясничать. Это - мой обычный способ против стресса, практически бессознаетльный. Я рассказывала анекдоты, исполняла их в ролях. Народ ржал, мы медленно переставали бояться. Потом нас вызвали на "ромашку". "Ромашка" - это система лазерной коррекции, когда пациенты ложатся на "кровати", двигающиеся от специалиста к специалисту по кругу. Первый капает тебе в глаз заморозку. Второй проверяет состояние замороженности глаза, вставляет распорку, не позволяющую глазу закрыться и накрывает лицо стерильной салфеткой, оставляя открытым только глаз. Третий намечает на глазу точки, по которым потом пройдет лазер. Четвертый проводит саму операцию, пятый капает в глаз обезболивающие. После этого ты выезжаешь на своей койке из этой ромашки, тебя поднимают, отводят в комнату для переодевания, наклеивают на глаз офигенный кусок марли и передают на руки родным.

Несколько дней снимать повязку нельзя и ты гордо ходишь по городу как капитан Флинт. Первый глаз мне сделали без сучка и задоринки. Через неделю мы приехали на коррекцию второго глаза.

Все было уже знакомо. Переодевалка, костюмы, бахилы, испуганный народ. Нас начали класть на ромашку. Подошла моя очередь делать анастезию. Медсестра профессиональным отточенным движением раскрыла мой глаз и капнула. Мимо. Она попала мне в район слезного мешочка и капли заморозки тут же потекли по щекам. "Вы мне не попали", - вякнула я. "Все в порядке, я же попала," - ответила служительница болезным и через пару минут моя "койка" поехала дальше. "Бля, мне больно!" - подвела я итог, когда следующий специалист проверил состояние моего глаза и начал накладывать распорку. "Сейчас все замерзнет и будет все в порядке", - заверил эскулап. Но не замерзало и не было в порядке. Из незамороженного глаза потекли слезы, мне было больно. Резко вызвали дополнительного врача, отвечающего за саму корректировку. Он все проверил, понял, что дело кердык и спросил: "Ты потерпишь?" Останавливать ромашку нельзя, можно было бы конечно вывести меня из операции, но я не знаю почему так не сделали. Я кивнула, потерплю. Невозможно передать, что это значит, когда практически на живом, полузамезшем глазу делают лазерные насечки. Врач только повтрял: "Девочка, ты только глазом не двигай, только не двигай!"

Когда все закончилось, мама отвела меня в гостиницу при институте. Эти гостиницы были только для приезжих и блатных. Я не была приезжей, я была блатной. В гостинице я лежала на кровати и выла: "Мама, сними повязку, сними! Это - камень!"

Через пару дней все прошло. Меня привели к лечащему врачу. Он медленно снял повязки с глаз. "Посиди сначала с закрытыми глазами, а потом очень медленно открой их", - сказал он. Я медленно открыла глаза. И чуть не сошла с ума от шока. Весь мир стал резким, настолько резким, что мне стало больно. Раньше я видела жизнь через призму очков, а если без них, то видела лишь размытые очертания жизни. Теперь я видела мир во всей своей красе. Мы ехали домой и я читала номера машин, едущих далеко впереди.

Система Федорова, светлая ему память, вернула мне яркие краски жизни.

Через несколько лет какой-то придурок напал на меня во дворе моего собственного дома, когда я вышла купить сигарет. Напал сзади, я его не слышала. Я не знаю, что было у придурка на уме, но меня спасли соседи, вышедние из дома и поднявшие кипеш. Но мужик успел толкнуть меня так, что я со всей дури впаялась в близрастущую березу, получив сотрясение мозга. После этого мое зрение медленно, но верно опять поползло вниз.

И я опять ношу очки. Ненавижу, но ношу. Они, какие бы не были крутые: натирают переносицу, мешают при вождении машины, создают совершенно несексуальный облик и многое другое. Но они мне нужны, падлы.

И эти самые падли, очки то есть, сегодня приказали долго жить. Они имели честь сломаться. Золотая хренова хрень от Армани почила с бозе меньше чем через два года. А я всего лишь стекла протерь хотела.

Поеду завтра качать права и чинить зыркалки.

А вам желаю зорких и здоровых глаз.

Ваш очкарик
Tags: Всяко-разно, Жизненные зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 107 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →