Ольга (feline34) wrote,
Ольга
feline34

"По строчкам складывая жизнь"

У древних греков способность мыслить считалась высоким даром.
Затем она стала счастьем. Позже - болезнью. Сегодня она - преступление.
История культуры - это история страданий тех, кто ее создавал.
Э.М.Ремарк "Возлюби ближнего своего"


Ленка родилась в небольшом украинском городке в спокойные советские времена. Семья по местным меркам считалась удачной и зажиточной: отец не пил, много работал, таща каждую копейку в дом как труженник-муравей. Мама работала в библиотеке и слыла "культурной" меж дворовыми кумушками. Жили скромно, но достойно. Венгерская стенка, аккуратный огород недалеко от города, все как у людей. Двухкомнатная квартира на третьем этаже панельной пятиэтажки всегда блистала чистотой. Мать чуть ли не с младенчества приучала дочь к аккуратности. К сожалению, чистота заканчивалась за дерматиновой дверью. Темный, неприятный, вечно загаженный подъезд каждый раз пугал Ленку, как некое чудовище с грязной, вонючей пастью. Местное хулиганье старательно исписало подъезд похабными словечками, в некогда белой побелке потолка ежом торчали спички в звездочках ожогов. Эти неандертальцы вечно сидели между вторым и третьим этажами, заплевывая пол и усеивая все вокруг бесконечными окурками. Парни никогда не приставали к Ленке всерьез (себе дороже встретиться потом с ее папашей), лишь каждый раз гоготали и отпускали дурацкие шутки, когда она, втянув голову в плечи проскальзывала между ними на свой этаж.

Ленке было лет двенадцать, когда с ней произошла история, о которой она впоследствии так не любила вспоминать. В тот день она допоздна засиделась у подружки. Опомнилась только тогда, когда заметила, что за окном уже темно и черные тени от фонарей неслышно выросли на полу. Наскоро попрощавшись Ленка выбежала от подружки в звездную, теплую ночь и поскакала домой, время от времени возвращаясь на несколько шагов, чтобы вернуть на ногу сандалию-беглянку и беззлобно ругаясь на маму, опять купившую обувь на вырост. Сосредоточенная на том, чтобы опять не потерять сандалию, Ленка вошла в подъезд, начала подниматься по полутемной лестнице, тускло освещенной одной из немногих оставшихся в живых лампочек, - и не обратила внимание на непривычную тишину.

На площадке между этажами мальчишек не было. Лишь яркая луна светила в пыльное, уже с десяток лет немытое окно. У окна, в углу виднелся какой-то непонятный, неподвижный силуэт. Ленку как будто кто-то толкнул в грудь, она оступилась и схватилась за лестничные перила. Краем глаза она уловила, что силуэт ожил и сделал два шага по направлению к ней. Как в каком-то жутком калейдоскопе силуэт превратился в невысокого мужчину в смешном, зеленом плаще. Маленькие, близко посаженные глаза с холодным любопытством окинули Ленку с ног до головы, царапнули страхом душу. В следующее мгновение он распахнул свой плащ. Все последующее оказалось в тумане: как загипнотизированная, Ленка единым взглядом окинула нескладное, худое тело, какой-то вялый отросток, болтающийся между ног мужчины. Мужчина был голым.

Ленкин визг эхом метнулся по подъезду. Буквально через несколько секунд начали хлопать двери соседских квартир. Мужчина сорвался с места, оттолкнул Ленку к окну и зайцем поскакал вниз по лестнице. Она почувствала, как ее подняли с пола и обняли теплые папины руки. "Что? Что случилось?" - спрашивал он. Ленка икала и рыдала от ужаса, сквозь икоту ей удалось выговорить: "Мужик щуплый, плащ, голый". Передав дочь на руки выбежавшей жене, отец ринулся к выходу. В дверях он столкнулся с местной шпаной, собирающейся обосноваться на обжитом месте между этажами. Быстро выяснилось, что они видели, в какую сторону побежал странный ханурик в плаще. Стали искать вместе, методично прочесывая улицы и минут через сорок нашли его в парковой пивной, что недалеко от Дворца молодежи.

Отец Ленки не дал парням покуражиться над мужиком. "Это мое дело," - сказал он, и за грудки оттащил упиравшегося извращенца на задний двор, где и отмутузил от души, приговаривая с каждым ударом: "Будешь знать, как перед девочками свои причиндалы вываливать. Вот тебе за дочь мою. Вот тебе урок на будущее, а вот еще один. И еще один, чтобы закрепить прошедшее". После этого случая Ленку всегда встречали либо мать, либо отец. А если они не могли - то встречали пацаны, ставшие верными "тимуровцами" при Ленке и взявшие над ней негласное шефство.

Шли годы, Ленка ходила в школу, лениво покусывала гранит науки, ровно настолько, чтобы не остаться на второй год. На троечку, но неизменно вытягивала. Когда ей исполнилось семнадцать лет в обиход незаметно вкралось слово "перестройка". Что стояло за этим словом Ленку не интересовало. Для Ленки перестройка означала первую палатку в городке, где продавалась иностранная жвачка, сигареты и печенье. Также "перестройка" означала, что теперь можно говорить все, что угодно и за это не посадят. О чем таком нельзя было раньше говорить - Ленка не знала, просто услыхала краем уха разговор отца с приятелями.

Но в какой-то момент пресловутая "перестройка" ударила по темечку жителей маленького городка. Завод, где работал отец медленно чах, иссякали заказы; пока не остановился совсем. Всех рабочих и служащих распустили в неоплачиваемый отпуск. Зарплаты библиотекаря не хватало на семью, отец пытался продавать на рынке урожай картошки с огорода, но это приносило обидные копейки. В доме прочно поселилась жестчайшая экономия. Ленке было больно смотреть, как колотятся мама и папа в попытках прокормить семью. Почти все ленкины друзья и знакомые подались в Москву, в поисках толстой денюжки. "Там много платят, в долларах", - с почтенным присвистом к зеленым банкнотам шептал Ленке на ухо школьный друг Петро. И в какой-то момент Ленка решилась. Несколько месяцев она уговаривала родителей дать ей денег на билет до Москвы. "Что ты там будешь делать? В проститутки пойдешь?" - хватался за голову отец. "Доченька, там же гадюшник непролазный, в Москве этой - сожрут тебя и не подавятся", - охала мама. Но Ленка стояла на своем как скала. Неважно как, но она поедет в Москву, поступать и заодно устроится на подработку, чтобы поддерживать предков. На том, куда поступать Ленка внимание не акцентировала, ей казалось, что ее только и ждут в Москве с ее троечным аттестатом. В конце-концов, чтобы полностью убедить родителей, она подала документы в какой-то первый попавшийся институт в Москве. Ленку собирали в дорогу всем домом. Постоянно приходили соседи с какими-то банками, которые необходимо было передать знакомым в столице. Мать денно и нощно сидела за машинкой, подшивая ленкины юбчонки и кроя симпатичные, провинциальные блузки.

Наконец настал день, когда Ленка с отцом и матерью загрузили нехитрую поклажу в багажник соседской машины. Сосед, гордый хозяин престижной "шестерки" согласился отвезти Ленку в Киев на поезд. Ленка первый раз была в Киеве. Она только и успевала крутить головой, пока сосед вел свой "болид" к вокзалу. Вокзал оказался шумным, толкучим, каким-то безостановочным. Люди бегали в разных направлениях, таща за собой детей и поклажу. Ленку с родителями закружило в этом бестолковом вихре, они еле вырвались из толпы у платформы, нашли вагон. Как только Ленка вошла в вагон, она поняла, что попала в психдом. Плацкартный вагон представлял собой клетушки без дверей с четырьмя лежанками. Очередные лежанки располагались у окон. По кородиру тянуло тяжелым запахом из туалетов. Люди сталкивались друг с другом в попытках разложить вещи, беззлобно переругивались, возились, устраиваясь поудобнее. Ленке повезло, что ее место было внизу. Мама суетливо рассовывала под лежанку авоськи с банками, отец давал последние указания, как вести себя в далекой Москве. Постоянно что-то забывал, хлопал себя ладонью по лбу и снова лез в карман, чтобы достать очередную бумажку с адресом знакомых, жаждущих украинских помидоров. Уже за пару минут до отхода поезда, когда голосистая проводница начала выгонять провожающих из вагона, выхватил последний скомканный листок и сунул Ленке. "Вот, адрес нашей троюродной тетки. Мы с ней уже лет двадцать не общались, но ты давай к ней - не обидит, приютит на первое время". Грудастая проводница буквально выталкивала родителей из коридора и отцу приходилось уж просто кричать через ее плечо, чтобы Ленка что-то услышала в людском гомоне. Эта сцена напомнила ей какой-то эпизод из военного фильма и она чуть не заревела от переизбытка чувств.

*Продолжение следует.
Tags: Жизненные зарисовки, Сказики РассказиХИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 64 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →