March 8th, 2012

Зима

Без названия

Я - девочка с широко распахнутыми глазами. Хотя, ну что же я себя обманываю: я уже давно, слишком давно не девочка, не девушка, и даже уже, по-моему не женщина. Я - тетя, или, на худой конец, мама Саши. Или Андреаса. Иду сегодня по улице, навстречу две девчушки лет десяти. Почти поравнявшись со мной одна приобнимает другую и громко шепчет: "Эта тетя - мама Андреаса из параллельного класса." Обе бросают на меня смущенные взгляды, т.к. чувствуют, что я услышала реплику. "Здравствуйте, девочки" - говорю я и тут же на меня обрушивается мой нескончаемый монолог с самой собой. Я сворачиваю в аптеку и пытаюсь не думать об очередном непрошенном и нежеланном уколе в сердце.

Мои ощущения прожитости не проходят, так же как не проходят ощущения того, что жизнь застыла, как банальный доисторический комар в янтаре. Но даже этому бездушному комару будет дана вечная жизнь и почесть в каком-нибудь музее на мягком зеленом бархате витрины. Мне же не будет дано ничего, кроме забвения через поколение. Неужели всего в сорок лет можно понять, что жизнь как таковая - бессмысленна. Как можно перестать любить все ее шероховатости, все выемки и впадины? Как можно понять, не прожив еще и среднестатической половины, что жизнь - это очередной тупик, из которого нет выхода, кроме логичной смерти? О чем я? Как же ужасно знать, что с тобой случится через десять, двадцать лет. Знать, что пока еще чистое от морщин лицо - это не божья данность, а просто генетическая расположенность клеток. И что предки жили и до девяноста и если мне повезет, то и я дотяну до "уважаемого" возраста. Вопрос только вот в каком виде "протяну".

Меня страшит осознание того, что в какой-то момент я пойму, что не вижу больше букв и не могу читать. А потом я пойму, что не вижу настолько, что не смогу больше рисовать, фотографировать, вязать. Потеря зрения для меня - наихудшая из кар небесных.

Каждый день я смотрю на себя в зеркало и ненавижу собственное отражение. Я больше не вижу в нем женщину, радующуюся каждому дню, облаку, дождю, солнцу и снегу, первым подснежникам и талой воде в лужах. Я вижу лишь тетку, которой все уже надоело, влючая детей, мужа и окружающую среду. И эта тетка сама себе тоже надоела.