Воспоминания

Воспоминания. 1

Они приходят сами или их привозит полиция, практически каждый день. Им сложно смотреть в глаза, потому что там - мертвая пустота. Они входят в ворота, волоча за собой свой несложный скарб, двоих-троих детей. Видеть глаза этих детей - еще страшнее. В них столько боли, столько непонимания того, как мир позволил, чтобы у них не было детства. Каждую новую прибывшую окружает стайка женщин. Они помогают нести вещи, устроиться в комнате. А потом ненавязчиво, даже как-то безотчетно ведут в гостиную, где новенькая, иногда неожиданно для себя, давясь слезами, начинает выплескивать на новых товарок свою жизнь. А они рассказывают о своей. Первый акт терапии.
Квадратный двор, по периметру четыре двухэтажных здания. Комнаты обычно на 4 человек. Если женщина с одним ребенком, то ее подселяют к другой с ребенком. Есть комнаты на трех человек. Мне повезло. Я получила комнату на меня и детей. 7 квадратных метров. Двухэтажные кровати. Стол, три стула и шкаф. Самое необходимое. Но радуешься и этому, радуешься тому, что есть крыша над головой. Есть и еще незамужние девушки. Их селят по четыре в комнату. Эти очень быстро "отходят" и начинают гулять напропалую. Возраст живущих в Приюте женщин от 18 лет.
Мальчики до 14 лет. Если им исполнилось 14, то они не могут оставаться в Приюте со своими матерями. Их определяют в специальные общежития (это не детский дом, а именно общежитие, как у студентов).
Длинный коридор, общий туалет, ванная комната, кухня. Здесь собралось так много национальностей. Молодые турчанки начинают кашеварить после 11 вечера. У них рамадан. Вытаскивают на кухню магнитофон, врубают музыку на полную громкость. Гремят кастрюли, в комнаты ползет почему-то противный запах от их готовки. Просыпаюсь и выползаю на кухню. "Девочки, я все понимаю, что рамадан и так далее. Но сделайте потише. Спать хочется." Девочки извиняются, делают потише. Не успеваю провалиться в сон, как децибеллы снова увеличиваются. Подушку на голову. Чтоб вам провалиться с вашим рамаданом.
Можно конечно пойти к своей Бераторше (сотрудница, занимающаяся твоим делом), пожаловаться, и девочкам пропесочат мозги. Но в таком случае постоянно напряженная обстановка среди женщин лишь накалится.
Ссоры, иногда даже драки - не редкость в Приюте для женщин. По правилам Приюта дети должны быть в комнатах после 8 вечера. В действительности практически все дети, даже самые маленькие, мотаются по дому неприкаянными до 11-12 вечера. Сотрудницы приюта работают до пяти вечера. Дальше мы предоставлены сами себе до следующего утра. Пытаться призвать к порядку - бесполезное занятие.
Приют не похож на общежитие. Не похож потому, что там живут не свободные студенты. Там живут доведенные до предела женщины, которые уже давно забыли, что они - хомо сапиенс. В воздухе ощущается психоз, непонимание того, что происходит и что будет дальше. Здесь очень много кричат. Не могут решать вопросы нормальным общением. Ор частенько несется со всех этажей.
Каждый день уборка. Убираемся по графику. И все равно грязь. Я привезла с собой очень много цветов, что накупила за три года супружества. Все они не вместились в мою комнату. Расставила оставшиеся на подоконниках в кухне и гостиной. Какие-то дети сломали мое лимонное деревце, просто переломили пополам, оборвали листья. Плакала. Я растила его из зернышка.
Насилие не заканчивается за порогом Приюта. Если женщина попала с детьми в Приют, она не станет за одну секунду нормальным человеком. Это невозможно. Дети с настолько изуродованной психикой, что только разводишь руками. Они не умеют играть. Матери ими обычно не занимаются. Ведь роль женщины в семье - откуда она ушла - поломойка, кухарка, груша для битья. Они не умеют любить своих детей. Они не умеют с ними играть, ими заниматься. Самое главное - это удовлетворение (по возможности) их потребностей. Накормить, одеть, уложить спать.
Я очень много помогала сотрудницам приюта и много с ними общалась и общаюсь. Мне это было необходимо, потому что разрывалось сердце, глядя на этих детей. В моей комнате было, по сравнению с другими комнатами очень много игрушек. У нас постоянно были дети. Все знали, что если потерялся ребенок, то найти его можно у меня.
Два раза в неделю детский психолог занимается с детьми. Один день группа от 3 до 6 лет, и один день от 6 до 14. Безумно мало, но все же лучше, чем ничего.
Я уже писала, что подавляющее большинство женщин - турчанки. Обычно они вообще не говорят по-немецки либо говорят очень плохо. Таким нужен переводчик. Переводчик предоставляется бесплатно. Есть также очень много немок, замужем за турками, арабами, марокканцами и т.д. Они более активны, уходят обратно к мужьям за редким исключением.
Новенькая. Марокканка. Соверешнно безумный вид. Прижимает к себе двух девочек 4 и 6 лет. Попала к нам с полицией. Полицию вызвали соседи. Женщину муж и его мать заперли в подвале на многие месяцы. Не давали видеть детей. Муж постоянно избивал и насиловал ее. Соседи слышали крики, но решились вызвать полицию лишь спустя долгое время. Одежду для нее собирали всем Приютом, также как и вещи первой необходимости. Она говорит только на английском. Пытаюсь ее разговорить. Отвечает односложно. Уже две недели занимается только тем, что кормит детей и подмывает их. Она торчит постоянно в ванной и моется, моет себя, потом детей. Как будто пытается отмыть себя и их от черноты. А ночью, боже... мне не спалось и я вышла на кухню и выглянула в окно. Она стояла совершено голая посреди двора. Просто стояла, опустив плечи. Через два дня ее увезли в больницу.
Девочка-турчанка. 19 лет, родилась в Германии. Ее собственный отец продал ее замуж. Просто привез из турции мужика 50 лет и сказал, что это ее муж. Она не хотела мужа, у нее был любимый, была работа, было будущее. Отец запер ее в квартире, которую снял для них. "Муж" насиловал ее каждый день. Когда его не было дома, ей удалось вылезти в окно, с 10-го этажа. Беременна. Для того, чтобы в Германии позволили сделать аборт, надо иметь специальное разрешение. Ездили получать разрешение. Она разговаривала с группой психологов. Разрешение получила. Сделала аборт, хотя ее раздирали такие противоречивые чувства. Аборт - смертный грех. Потом уехала в Берлин, т.к. отец пытался ее найти и убить. Я потеряла связь с ней.
Закон несовершенен даже в Германии. Если ты прожил здесь менее одного года и не имеешь детей - депортация. Многих депортировали. К сожалению, для них это означает либо развод, что в арабских странах не распространено, либо муж забирает их обратно. И снова в ад.
В приют можно прийти только два раза. Государство дает два шанса начать новую жизнь. Но чаще всего они уходят обратно, в насилие. Я этого не понимаю. Хотя нет, понимаю. Это их менталитет. Они воспитываются в понимании того, что они -вещь, созданная для удовлетворения потребности мужчины. И это невозможно из них выбить. Иногда я задаюсь вопросом, а надо-ли? Наверное все-таки надо. Хотя выбивать сотни лет рабства - практически невыполнимая задача.
Еще одна категория в Приюте - русские. За те полгода, что я там прожила, русские к нам не поступали. Но, как я уже сказала, я осталась в дружеском контакте с сотрудницами Приюта и они потом часто мне звонили, с просьбами о помощи в переводе.
Обычный контингент (это моя личная статистика) - молодые девушки из Украины, Белоруссии, Казахстана. Вышедшие замуж за мужчин много старше их. Не знающие немецкого и не хотящие его изучать. Рассказывающие мне о том, что их обманули, что они думали, что их озолотят, а вместо этого - нищета при богатых мужьях.
Мда. Я опять же писала о том, что в Германии многие пожилые, одинокие и даже обеспеченные мужчины, на которых уже не взглянет нормальная немка, ищут по объявлениям девушек из "третьего" мира. Ищут для того, чтобы такая обеспечила им беспроблемную в плане быта старость.
Не, вру. Одна девушка из Украины появилась, когда я уже переезжала на квартиру. Ей 19 - ему 57. Мы с ней много разговаривали, я пыталась объяснить ей, что даже если она к нему вернется, то ничего не изменится. Он будет дальше продолжать над ней издеваться. Она считала по-другому. Вернулась, уже после того как я съехала из Приюта.
Недавно раздался звонок. Она как-то нашла мой новый телефон, помнила мое имя.
В ее жизни ничего не изменилось после ее возвращения к мужу, лишь стало хуже. Она хочет опять в Приют.
Уходя из дома от насильников, мы не учим их, мы лишь делаем их злее. Уходя - уходи. И назад не должно быть дороги. Тот, кто поднял руку один раз, чтобы ударить, поднимет ее еще много раз. А многие все равно надеются, что это не так...